partia_partia

Categories:

Тарасов: "иллюзия выбора — более надежный хомут"

Изображение с сайта saint-juste.narod.ru
Изображение с сайта saint-juste.narod.ru

Итак, это вторая статья с цитатами из интервью Александра Николаевича Тарасова журналу «Новая литература» опубликованное в декабре 2013 — феврале 2014 годов (Опубликовано на портале журнала «Новая литература» под заголовком «Король двух гетто. Беседа с Александром Тарасовым со вступительной статьёй о нём»). Первая статья «Есть ли пролетариат в России».

В этой части рассматривается вопрос о массовой культуре и поддержке религии в современном обществе. Интервью взято у Тарасова 7 лет назад. Но как актуально оно звучит и сейчас после Ефремова, и этого репера, имени которого я даже не запомнил, который под наркотой сбил людей на улице Остоженка в Москве. И опять же, очень привлекает в этом ответе именно классовая подоплёка искусства и насаждение религии, как отражение классовой борьбы и классовых противоречий.

Орфографию и ссылки сохраняю авторские. Выделение болдом моё. Ссылки не проверял, уж простите.

Александр Николаевич, вопрос давно назревший и мучительный. В одной из своих работ вы заметили, что интеллектуальные элиты имеют гигантское значение для развития общественного прогресса. Но при чтении соответствующей литературы создается гнетущее впечатление, что пытливая человеческая мысль, действительно, загнана в гетто — и стала маргинальной. В чем причины такого феномена? В девятнадцатом веке во французских газетах выходили «истории с продолжением», где публиковались, между прочим, писатели масштаба Оноре де Бальзака. И тогда их читали! А сейчас кружащаяся в вихре удовольствий публика предпочитает эротические журналы, как горько заметил устами своего героя Рэй Брэдбери в «451 градусе по Фаренгейту». Но миллионы, сотни миллионов людей на планете голодны, влачат жалкое существование, претерпевают самые возмутительные унижения… Где их певцы, защитники? И почему таковых не слушают, ежели они есть?

Дело в том, что в XIX веке в той же Франции (а в более отсталых странах — и в XX веке) буржуазия была прогрессивным классом, боровшимся с феодализмом. Как прогрессивный класс, она была прямо заинтересована в развитии науки (в первую очередь для развития технологического, промышленного), в развитии образования (усложняющееся производство требовало грамотных работников), культуры и искусства (как союзников в борьбе с феодализмом, в том числе с церковью, религией, мистицизмом, которые были верными союзниками реакции, то есть феодалов). Идеология Просвещения, ставшая тогда идеологией буржуазии, была прогрессивной идеологией; ее ограниченность и ущербность (ориентация на мелкого буржуа как на идеал) тогда еще не осознавались и не становились препятствием на пути социального прогресса (это случилось лишь после I Мировой войны, после Октябрьской революции). Буржуазия была достаточно богата, чтобы материально поддерживать прогрессивное — реалистическую литературу (буржуазия нуждалась в реализме как в методе отражения и познания феодальной и полуфеодальной действительности — чтобы можно было наглядно продемонстрировать их убожество и невыносимость), реалистическую живопись и реалистический театр (по тем же причинам). Почему, например, в Российской империи перед I Мировой войной именно М. Горький стал самым знаменитым и высокооплачиваемым писателем? Не только потому, что был талантлив, но в первую очередь потому, что воспринимался как смелый обличитель «свинцовых мерзостей» царского режима, потому, что его произведения входили в резонанс с настроениями широких слоев населения (начиная от более или менее образованных рабочих и кончая самой умеренной либеральной буржуазией), давно жаждавшего перемен.

Однако к настоящему времени прогрессивный потенциал капитализма (и, следовательно, правящего при капитализме класса — буржуазии) полностью истощен. Буржуазия стала абсолютно реакционным классом — и тут же стала воспроизводить все особенности поведения феодалов как предыдущего реакционного класса: на место свободомыслия пришла поддержка религии, церкви, расцвет мистицизма (разница лишь в том, что если при феодализме обычно имело место наличие одной государственной церкви, то сегодня буржуазия как более опытный эксплуататорский класс знает, что иллюзия выбора — более надежный хомут на шее эксплуатируемых, и потому выступает за многоконфессиональность: пусть одураченные угнетенные либо дерутся друг с другом по религиозным причинам, либо всю жизнь ищут «правильную» религию!); насаждение таких видов искусства, которые не изображают и не разоблачают уродство и невыносимость теперь уже буржуазной социальной действительности (это может быть «современное искусство», которое вообще не имеет отношения к реальности, а может быть масскульт, формально вроде бы реалистический, но в действительности эскапистский, заменяющий реальность множеством примитивных псевдореалистических выдуманных миров). Отличие от феодализма здесь в том, что при феодализме правящий класс предпочитал просто держать массы в темноте и невежестве, а при капитализме это пока невозможно (слишком усложнились технологии). Поэтому при капитализме правящие классы тратят грандиозные средства на одурачивание масс и на отвлечение их от социальной действительности. Масскульт и есть такая индустрия одурачивания и отвлечения. За время существования капитализма научно-промышленное развитие вызвало к жизни новый социальный класс — интеллектуалов, наемных работников умственного труда, обслуживающих интересы правящих классов (то есть служащих, клерков, преподавателей, священников, работников индустрии развлечений и т.д., и т.п.). Именно этот класс, пусть не правящий, но привилегированный (он не занят тяжелым физическим трудом, и в то же время его услуги достаточно хорошо оплачиваются), и выполняет работу по одурачиванию населения и его отвлечению от осознания и анализа социальной действительности. Легче всего это сделать с помощью ориентации населения на потребление и развлечения. Разумеется, это повлекло за собой вытеснение на обочину настоящего искусства, а также потребовало проведения «реформ» (то есть, конечно, контрреформ) образования (чтобы население было не «слишком образованно», а то оно станет отвергать примитивную «культуру»).

Масскульт прекрасно зарекомендовал себя как мощная антиреволюционная сила (в лучшем случае насаждающая аполитизм, в худшем — воспитывающая консервативную, а то и прямо реакционную аудиторию). Сначала это было проверено на англосаксонских странах. Потом эта практика стала переноситься на весь мир, начиная с «первого». То, что масскульт лучше противостоит революционной идеологии и революционной пропаганде, чем любая открыто реакционная идеология и прямая, пусть даже массированная, серьезная реакционная пропаганда, показал, например, опыт ФРГ 60—70-х годов: леворадикалы, несмотря на свою малочисленность и ограниченные технические и финансовые возможности, уверенно победили реакционеров в борьбе за умы молодежи — на серьезном поле, но полностью проиграли схватку масскульту (поскольку масскульт навязывает свои правила игры). Я об этом рассказывал в тексте «Капитализм ведет к фашизму — долой капитализм!», кстати, переведенном на азербайджанский. А догадаться, что нужно просто перестать играть в эту игру и перевести противостояние из области информационной и «культурной» (пишу в кавычках потому, что масскульт — не культура вообще, подобно тому, как поглощенный раковой опухолью орган перестает по сути быть органом) в область военную (то есть физически разрушать структуры масскульта и уничтожать его создателей) немецкие леворадикалы, увы, не смогли.

Любое произведение культуры (искусства) нуждается а) в носителях — будь это книга, журнал, кинопленка, холст, кассета и т.п., б) в «рекламисте» (в данном случае под «рекламистом» я имею в виду кого-то или что-то, кто (что) доносит информацию о существовании тех или иных произведений искусства до их потенциальной аудитории). Самыми успешными «рекламистами», разумеется, являются СМИ. Но в классовом обществе основные СМИ неизбежно контролируются правящими классами. Правящие классы не заинтересованы в «рекламе» подлинного — то есть опасного для них — искусства. Ваши слова «где их певцы, защитники?» и «почему их не слушают?» говорят лишь о том, что вы (как и все мы) поставлены в условия, когда основная информация о произведениях искусства (и их авторах) черпается из СМИ, а СМИ, естественно, замалчивают существование таких «певцов, защитников». Это не значит, что их нет и что их «никто не слушает». В качестве примера я могу привести имена Себастьяна Аларкона или Питера Уоткинса, Гюнтера Грасса или Серхио Родригеса, Маноса Лоизоса или Сильвио Родригеса, Арундати Рой или Дарио Фо. Это я говорю только о живых. А произведения настоящего искусства тем и отличаются, что они вечны. Кто вам мешает пропагандировать таких авторов (в том числе умерших, в том числе недавно), которые служили делу социального прогресса и социального освобождения человечества? Мы, например, на сайте «Сен-Жюст» целенаправленно занимаемся такой пропагандой: рассказываем о Михаиле Евграфовиче Салтыкове-Щедрине, Николае Гавриловиче Чернышевском, Жан-Люке Годаре, публикуем произведения Сергея Степняка-Кравчинского, Сергея Елпатьевского, Миколы Хвылёвого, Рэя Брэдбери, Анри Аллега, Луиса Сепульведы, Кори Доктороу, Хуана Хельмана

Я убежден: мы должны игнорировать (или высмеивать) масскульт и сами создавать и пропагандировать настоящее искусство, устанавливать и расширять горизонтальные связи между создателями и распространителями такого искусства.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.